— И что вы сделали?
— Послали Анатоля. — Гильермо разводит руками. — Он умеет это делать… выводить к концу уровня…
— И что же?
Информацию приходится тянуть клещами. Не потому, что Гильермо что-то от меня утаивает. Он просто не понимает, что именно меня интересует, привык общаться с подготовленными, понимающими с полуслова дайверами.
— Объясните все по порядку, Вилли.
Гильермо кивает.
— Игрок вошел на уровень двадцать девять часов назад. Пять раз пытался пройти, его убивали. Быстро.
— Демон?
— Нет, демона он… пах-пах! Другие игроки. Потом он уселся и стал сидеть. Мы послали Анатоля, тот повел Неудачника. Их убили. Анатоль пошел второй раз, но им опять не повезло. Клиента убили, Анатоль очень сердился. Всех пострелял, кто там был… Гильермо снисходительно смеется. — Сегодня дайверы должны были пробовать вместе. Я запрошу отчет, да?
— Да, — говорю я, не отрывая взгляд от экрана. Молодой парень в комбинезоне и с пистолетом. Что испугало Человека Без Лица? Почему он считает, что происходящее не имеет аналогов? Почему предлагает за несложное задание Медаль Вседозволенности в награду? — Вилли, а еще что-нибудь странное происходило?
У меня появляется робкая надежда, что речь шла совсем о другом задании.
— Нет.
— Ничего?
— Ничего-ничего! — Гильермо разводит руками. — Мы беспокоимся о своих клиентах. В «Лабиринте» все под контролем.
Я смотрю на экран и жду.
— Так… — говорит Агирре с любопытством. — Так-так… Утром его пробовали вывести еще два раза. И днем… три раза. Не получилось.
— А вы об этом не знали? — не удерживаюсь от язвительности.
— Мы не сковываем инициативу служащих, с достоинством отвечает Гильермо. — Ситуация пока не критическая.
Он прав, конечно. Но у меня возникает легкая невнятная тревога. Кто он, влипший в неприятности игрок? Президент США, Папа Римский, Дмитрий Дибенко?
— Кто он? — спрашиваю я вслух. Гильермо пожимает плечами.
— Это неизвестно…
— Вы не контролируете пользователей?
— Мы — центр развлечений, а не КГБ, — со вкусом отвечает он. — Информация может быть похищена. Как вы думаете, обрадует солидного директора корпорации или арабского шейха статья в газете про его похождения в нарисованном мире?
— Ну и что…
— Для вас — ничего. Простой человек будет смеяться. А солидные люди очень-очень не любят, когда над ними смеются!
— Вы можете отключить его вручную?
— Как?
Действительно, как? Даже если отследить линию, по которой игрок вошел в «Лабиринт», и оборвать связь — ничего не изменится. Человек повиснет в пустоте или мир вокруг него замрет, как фотография, это уж как его подсознание решит. Все равно что накрыть утопающего непрозрачным колпаком — чтобы не тревожил остальных купающихся.
— И все-таки отследите его канал… — говорю я.
— Это очень сложно. — Гильермо картинно указывает на город за окном. — Там — две тысячи тридцать шесть… простите, уже две тысячи тридцать пять, игроков. Это — две тысячи тридцать пять… нет, теперь семь!.. телефонных линий. Все это поступает на двадцать восемь основных серверов, потом делится на уровни, обрабатывается нашими и арендованными машинами на всех континентах. Мы используем четыре спутника для синхронизации обмена данными. Войти в «Лабиринт» может как абонент «Интернета», так и неорганизованный пользователь, позвонивший на один из семисот телефонных номеров компании…
— Понятно, — говорю я. Нет, конечно, отследить Неудачника все равно можно. Но стоить это развлечение будет так дорого, что уговаривать Гильермо бесполезно. — Вы можете вызвать ваших дайверов?
— Они сейчас не в сети.
Тоже понятно. Если они и впрямь пытались вытащить Неудачника целые сутки, то сейчас просто дрыхнут. Один на Украине, другой в Канаде. Может быть, ругаются сквозь сон.
— Хорошо, — решаю я. — Возможно зайти сразу на тридцать третий уровень?
Гильермо отводит глаза:
— Вы давно играли? У вас сохранились записи?
— Нет…
— Тогда вам придется идти с самого начала.
Вот такого я не ожидал:
— Что за ерунда? Все игры имеют служебные каналы для перемещения между этапами! Вы что — исключение?
— Да.
— Но почему?
— «Лабиринт» имеет крупный призовой фонд за установление нового рекорда уровня или скоростное прохождение всей игры.
— Я помню, ну и что… большой фонд?
— Главный приз — полмиллиона долларов. Эти деньги получит тот, кто сумеет пройти все уровни и уничтожить Принца Пришельцев за сорок семь часов пятьдесят девять минут. — В голосе Гильермо начинает звучать рекламная торжественность.
Ой-ей-ей…
Почему я не игрок?
— Это крупная сумма, — зачем-то заметил Гильермо, — да? Любые коды, дающие игроку неуязвимость или полный арсенал и снаряжение, будут вскрыты, когда речь идет о полумиллионе. Любые служебные каналы найдены и использованы. Нам пришлось бы выплачивать призовые суммы часто… точнее — не выплачивать никогда.
— А как же работают ваши дайверы?
— Они предварительно прошли «Лабиринт». У них имеются записи на всех уровнях, во всех опасных местах. Пара минут — и они там, где надо.
Хорошее начало.
— Сколько времени уходит на прохождение к тридцать третьему уровню?
— От двадцати пяти часов — и до бесконечности.
На что, собственно говоря, рассчитывал Человек Без Лица? Если за сутки дайверы «Лабиринта» не сумеют вытащить Неудачника, то его вообще невозможно спасти…
Гильермо молчит, наблюдая за мной.
— По крайней мере я могу получить карты уровней? — спрашиваю я. — Полные карты?
— Нет. Полных карт не существует. «Лабиринт» меняется постоянно и самостоятельно. Ведь это не фильм, не книга, Стрелок. Это целый мир, мир чудес! А чудо не может быть неизменным.
Часть вторая
Лабиринт
00
Портал, через который «Лабиринт» сообщается с остальной глубиной, красив. Это исполинская, уходящая в небо арка из черного мрамора. По ней скользят сиреневые искры, а от камня идет неприятный низкий гул, перемежающийся тяжелыми, нечеловеческими вздохами. Проем арки заполнен клубящимся алым туманом.
И в этот туман медленно, как загипнотизированные, идут люди. Нескончаемый поток. Может быть, и не все из них — настоящие, часть просто создана сисопами «Лабиринта» для большей торжественности. Но все равно — эффектно.
Вливаюсь в общий поток.
— Эй…
Идущий рядом паренек трогает меня за плечо:
— Как тебя звать?
— Стрелок.
— Я — Алекс.
— Очень приятно… — отворачиваюсь. Но паренек не отстает.
— Ты на первый уровень?
— Да.
— Пошли вместе? Гораздо проще, честное слово!
Оглядываю его. Внешность явно штучной работы, манеры нагловатые, но уверенные.
— Первые пять-шесть этапов пройдем в паре, — продолжает парень. — Они простые, но легче будет втянуться. А дальше, если хочешь, разбежимся. Ну?
— Ладно.
Хлопаем по рукам, идем рядом. Кровавый туман обволакивает, уже ничего не видно. С неба доносится голос:
— Режим?
— Парный вход! — говорит Алекс. — Алекс и Стрелок!
— Парный вход, — повторяю я. — Стрелок и Алекс!
Туман слегка рассеивается. Мы стоим у дрезины, водруженной на ржавые рельсы. На дрезине валяются два комбинезона, шлем-маски, два пистолета. Все наши попутчики куда-то исчезли. Проверяем обоймы, переодеваемся.
— У вокзала будет засада, это непременно, — бормочет Алекс. — Расслабляться нельзя… Ты откуда, Стрелок?
— От мамы с папой.
Больше вопросов не возникает. Встаем на дрезину, начинаем качать рычаг. Старая колымага быстро разгоняется, едем сквозь рассеивающийся туман.
— Стрелок, ты что, Кинга любишь?
— С чего это?
— Ну прозвище… или просто стреляешь хорошо?
— Увидишь.
Мы выезжаем из тумана. Дорога идет по осыпающейся насыпи, впереди — обгоревшее, как рейхстаг после штурма, здание вокзала. Похожесть усиливает развевающийся на куполе красный флаг. То ли деталь антуража — многие западники до сих пор сводят счеты с коммунизмом, то ли, наоборот, кто-то из большевиков решил отметить годовщину революции. Скорее последнее, через три дня — седьмое ноября.
— Сейчас смотри внимательно, готовься, — говорит Алекс из-за спины. — Засада непременно будет. Понимаешь, лишняя обойма всем нужна…
— Понимаю, — говорю я, поворачиваясь. Стреляю два раза, и наведенный уже пистолет падает из руки моего недолгого союзника. Наклоняюсь к нему. Алекс глотает ртом воздух, бессмысленно глядя на меня. Программа дает ему еще секунд пять, чтобы осознать свое поражение.
